|
|
П.И. Кутёнков
Это первая работа в науке, посвящённая цельности и нераздельности знака.
В работе раскрываются истоки и природа нераздельности знака, состоящего из единого означающего и единого означаемого. Показано, главным знаком русского языка и культуры народа является образ человека, с его видимым телесным и невидимыми духовными телами душ, повторяющих телесные очертания. Единое означающее состоит из двенадцати тонко-материальных образов-душ и тринадцатого видимого телесного образа; единое означаемое, содержание, заключено в духовных свойствах тринадцати человеческих образов. Полноценный знак-образ порождается от законной жены, становящейся бабой при рождении сына-первенца.
Основой исследования явился широкий пласт сведений средневекового и народного русского языка, русская народная культура, принимаемая древнейшей в Европе и Азии, а также общие мировоззренческие идеи славянских и индоевропейских начал, и святоотеческое учение о душе и тонких телах в боговедении Русской православной церкви.
Содержание
Введение
А. О культурно-исторических взглядах на знак
Б. Истоки смыслов разноприродных знаков
В. Современные представления о знаке, знамении и образе
Часть 1
1. Строельность и смысловедение знака в русском языке
1.1. Слово знак
1.2. Индоевропейское единство в познании знака
1.3. Знак в русском корнесловии
1.4. Знак, знак-образ человека в древних пластах культуры
1.5. Слово в православном богословии
Часть 2
2. Природа единства означаемого и означающего знака-образа
2.1. Души человека
2.1.1. О душах восточного славянина
2.1.2. Истинная душа-азма, душа-ясма и душа ума – три души руса-славянина
2.2. Вселенская Баба. Кто она, Мать сущая?
2.2.1. Баба и Человек
2.2.2. Баба – хозяйка оплодотворяющей силы мужа
2.2.3. Баба: детородный уд и мужской образ родовых сил
2.2.4. Баба – умирающее и возрождающее божество. Вселенская сила
2.3. Духовные начала и силы рождения главного знака
2.4. Оппозиция нераздельности в творении образа человека
2.5. Неполноценность человека. Незаконно рожденный. Истоки
2.6. Единство и целостность духовного и телесного образов человека при переходе в мир предков
2.7. Обсуждение единства знака образа
Выводы
Источники
Введение
А. О культурно-исторических взглядах на знак
Понятие о знаке известно с глубокой древности. Слова с корневой основой ̔зна̔ служили основанием его понимания. Языкознание и вероисповедание, любомудрие/философия и искусство были основой осмысления знака и знака образа. Знак и образ во всех путях познания бытия (собственно наука, любомудрие, вероисповедание, искусство) воспринимается целостным нерасчленённым явлением, состоящим из означающего (внешнего – очертания, звук, образ) и означаемого (внутреннее – содержание, смысл, свойство, значение). Углубление представлений в науке и богословии о знаке, его свойствах и возможностях было связано с развитием языкознания, расширением представлений о языке и слове, образе и начертании. Слово в русском языке являет образ, знак, сущность. Бурное развитие промышленности во второй половине 19 ст., опыты с «Павловской собакой», пробудили интерес наук к знакам различной природы и вместе с тем, породили насаждение позитивизма в науку, воспретившее на этом пути познания бытия духовное исследование знака. Оценивая итоги развития общественных наук в 20 столетии академик АН СССР, РАН, врач В.П. Казначеев писал о жесточайше проводимых действиях позитивизма в общественной и исторической мысли: «….однако в рамках материалистической диалектики религиозные учения с порога отрицались, физически уничтожались в любых вариантах» [Каз.ПЧ: с. 24]. Это мнение можно усилить десятками оценок не только учёных, но и государственных деятелей.
По мнению языковеда В.Н. Топорова у праславян «главным знаком, знаком по преимуществу, был именно детородный знак и знак с исключительной большей вероятностью обозначал» именно линг-пичугу как начало рождения, неотделимого от инструментально-задающего средства рождения [Топ.Др: с. 15]. Очевидно, исследователь с позиции позитивизма, отчасти с неполных культурно-исторических воззрений выразил понимание знака, связанное с осознанием человеком своего плотского рождения матерью. За этим признанием спрятан огромный пласт знаний, в котором по существу смысловедения культуры главным знаком определяется Человек, с его истинной душой. Любомудр О. Шпенглер писал, что «каждая большая знаковость приноравливает свой язык образов к культу мёртвых, виду погребения, украшению гробницы... Каждая новая культура пробуждается вместе с неким новым "мировоззрением", т. е. внезапным взглядом на смерть как на тайну увиденного мира» [Шпен.ЗЕ: с. 327, 328]. В понимании знака выявляются взаимосвязанные, но внешне, именно внешне, взаимоисключающие смыслы рождения и смерти, по существу являющиеся единым действом в народной культуре, а также в боговедении православия. Пороговые переходы, жизнь и смерть, выявляют древнюю сущность знака, указывают на необходимость познания его духовных основ. Переход из жизни на тот свет в народной культуре понимается возвращением в божественный/небесный мир предков главного знака-образа – человека. В недосказанном виде наука в 20 столетии обозначила понимание внешнего и внутреннего знака: пичуга и душа-образ, плотское и духовное, мужские и бабьи ипостаси человека.
Исторически с глубокой древности в любомудрии, богословии и языке существует вопрос о различении знака и знамения. Внешне он заключается в своеобразии выражения познания сущности вещей, явлений; внутренне – умение понимать сокрытое в знаке, знамении и образе. Различению знака, знамения, знака образа до середины 20-го в. сверх особого значения не придавали, принимая их в единстве, а при необходимости умея отграничивать их смыслы.
Исследования свойств знака, знамения и образа языкознанием 20 в. продвинуло развитие научных представлений. В начале 3-го тысячелетия тема знака и знамения переносится в культурологию, культуроведение и знаковедение [Фад.ССК: с. 9– 147 и др.], намечая внешние сдвиги в их разрешении. Культуроведы считают, что знак как представитель определённой совокупности явлений может быть показан в виде знамения, где последнее понимается как знак, который не просто указывает на изображаемый объект, но выражает его смысл [Штем.ОПК: с. 125]; в ином восприятии: знак тесно связан со знамением; «в эстетике и философии искусства знак – универсальная категория, отражающая особенность образного освоения жизни искусством – содержит элемент художественного произведения, рассматриваемый в своём знаковом выражении» [Шей.З:Т1: с. 199; Шей.С:Т2: с. 222]. Знамение заключает в себе внешнее, видимое, слышимое, и внутреннее осознаваемое, но расплывчато проясняемое в сознании; смыслы и значения знамения могут полностью раскрываться по происшествии какого-либо события. В таком понимании оно по своей сущности есть знак, т. е. не распознанный знак иже есть знамение.
Знаковедение и семиотика. Одновременно с изучением естественного знака и образа культуры, с середины 19 в. осознанно развивалось направление исследования искусственного знака. Искусственный знак – главный объект исследования семиотики. Семиотика есть наука об искусственных знаках. При этом, семиотика изначально, с истоков разработки её основ, развивается на позициях позитивизма, грубого материализма и богоборчества, бихевиоризма; она исключила из своих корневых подходов и взглядов исследование естественного знака, материальной и духовной культуры человечества. Её главная направленность – разрушение культуры Жизни. К сожалению, современные исследователи об этом не знают или не вникают в суть науки знаковедения. Основы семиотики разрабатывались и используются на подходах и идеях познания искусственного знака, его влияния на сознание и дух человека, с целью разрушения божественного в человеке. Ключевым положением, воплощающем идей семиотики на уровне ведущих решений, является положение о разрыве знака на две несвязанные между собой части – означающее и означаемое.
Семиотические приёмы, способы и методы стали настойчиво внедряться в основы изучения естественных языков – краеугольный камень культуры народов, знаковых отношений её духовности. Осуществлялась попытка стирания сущностного между понятиями языкознания и семиотики. Смешение понятий о знаке и знаковых взаимоотношений на полях языкознания и семиотики было направлено на обезличивание естественного и искусственного, поглощения первого вторым. Насаждение искусственных понятий, замена знака и знамения на символ, порождало растворение смыслов научных категорий знака, знамения и образа. Двадцатый и начало двадцать первого веков обнаруживают стремление науки к полному господству методов работы с искусственными знаками, перенесение их содержания в естественные; низведение действительности живого человеческого до животного уровня, разрушением божественного духовного. Образы Человека и Культуры, телесность человека в научно-общественном пространстве обезображивалась, сводились к «прапредку обезьяны», к животному миру, дух человека и душа народа исключались из обсуждения как несуществующие или же им давалось иное содержание – чувственное. Тонкий духовный мир бытия отторгался из вещного мира познания собственно наукой. В этих направлениях семиотика расчленяет культуру каждого народа, как невидимая ржа она её разъедает с помощью науки и образования, печатного слова и образного видео, превращая её в мертвящую безобразность.
В методоведческом отношении способы и приёмы семиотического изучения знака и знаковых отношений в 20 ст. были жёстко сведены к единому «треугольнику». Это препятствовало развитию творческих начал исследователя, вело к подавлению его дарований, в целом – оно методически воспрещало плодотворное развитие научных представлений о знаке и знамении [Мир.ПРЗ: с. 26–28; Кут.ЗКНИЗ: с. 3–15; Плох.АСН: с. 128, 129]. Подобные действия в СССР/России осуществлялись и продолжают исполняться с использованием государственных возможностей. В итоге они привели к обсеменению жизнепорождающих закономерностей культуры бесплодными идеями и мёртвыми методами семиотики. Одновременно из науки в 20 столетии исчезли направления изучения знамения, были полностью свёрнуты или заглушены исследования по естественному знаку, плодотворно развиваемому в языковедении. Смешение, обезличивание и растворение понятийных столпов языкознания и народоведения отвечало требованиям тёмных сил по глубокому сокрытию методов и способов ведения духовных (духоведческих, психологических) знаковых, языковых, сознаниеведческих, вестийных и смесовых войн против народов человечества. Для СССР-России это отдельная страница безжалостных «сражений» на полях знаковой и языковой, сознаниеведческой и духоведческой и смесовых войн против государствообразующего народа, проигрыш в которой привёл русский и другие коренные народы в колею родозгонии-смерти.
Русская научная школа всё 20 ст не принимала положения о разделении знака на две несвязанные части между собой части – означаемое и означающее.
В преддверии исхода семиотики из идееведения государственного пространства России, рубеж 1980 – 1990-х годов, научная мысль пришла к ряду замечательных заключений.
Выяснение позиций по знаковости культуры выражено суждением: образ зверя — это образ тотемного животного, образ женщины — это воплощение мифологической личности, и сложный узор на сосуде, на оружии или на лице охотника – это знак культового смысла, загадочный или безсодержательный только для непосвященных [Каг.МИ: с. 190, 191]. Большая наука продолжила отстаивать глубинное вероисповедальное значение знака и образа.
Итогом изучения знамения в рамках разнообразных подходов можно привести мнение о двух позициях его возможного истолкования. Знамение, во-первых, может быть понято как знак высшей, внезнаковой сущности (выделено мной. – П.И.), во-вторых, как знак, значением которого является знак другого ряда или другого языка [Лот.СК:Т1: с. 191, 192]. Если с точки зрения категории знамения такое осмысление и является недостаточным [Фад.ССК: с. 2], то с позиции понимания смыслов бытия естественного языка и народной культуры оно отстаивало пространство для изучения знака с высот божественной духовности. Научно было подтверждено, что стержневая купа линейных знаков действительно имеет глубокую древнюю природу и «восходит к дописьменному времени», когда определённые (и, как правило, простейшие в начертательном отношении) знаки представляли собой свернутые образы текстов и картин бытия, хранившиеся в устной памяти родовых культур, в русском языке.
Культурно-исторические глубины существования праславянского слова-знака определены знаменитым русским славистом О.Н. Трубачёвым – пятью тысячелетиями [Труб.ЭКД: с. 15–29, 217, карта 1; 2]. Его труд «Этногенез и культура древнейших славян» осуществил великий прорыв на поле языкознания, изменившей ход изучения культурно-исторических основ знака-слова, слова-знака-образа. Исходным материалом обоснования послужили корневые основы славянских языков; это многокнижное издание Трубачёвым «Этимологического словаря славянских языков. Праславянского лексического фонда», продолжающегося ныне. Учёный обусловил возвращение русскому языковедению и культуроведению ведущие позиции в создании основ для развития культурно-исторического познания знака. Трубачёв на основе методов языкознания доказал непрерывность развития русской культуры в продолжении тысячелетий; прапредки славян-русов, наряду с кельтами, выявлены древнейшим народом Европы. Достижения русской советской научной школы подтвердили высокую значимость идей языкознания раскрываемых учёными: М.В. Ломоносов, С.А. Шишков, А.Ф. Гильфердинг, Ф.И. Буслаев, А.А. Потебня, О.Н. Трубачёв и др., – о глубочайшей древности и первородстве русского языка на Евразийском материке.
После разрушения СССР началось осмысление учёными разных направлений произошедшего в области познания знака и знамения. Произошёл распад Московской-Тартуской школы ввиду неустойчивости её корневых позиций по знаку [Сер.ЦКПКФ: с. 65]. В культурологии определяется: «Символ в искусственных формализованных языках – понятие, тождественное знаку» [Шей.З:Т1: с. 199; Шей.З:Т2: с. 222]. Прямое звучание в оценке А.Г. Шейкина: «символ» принадлежит искусственному языку. Эта позиция не противопоставление взглядам советского времени на знак (в СССР символ переводился как знак), она указывает на его восприятие чужеродным явлением в самой русской культуре. Одновременно, с ростом возможностей культурологии, с рубежа 1990-х годов, в её пространство стали внедрять семиотику со всеми её позитивистскими идеями богоборчества. С конца 2000 годов в культурологии и культуроведении поставлен вопрос о развитии знаковедения на родной культурно-исторической основе постижения бытия, возвращения в русло идей русской научной мысли и её достижений (П.И. Кутёнков): развитие должно происходить на почве духовности родной культуры, её языка, вероисповедания. В.С. Плохотнюк выставляет жёсткие требования по изучению знака в животворящей, одухотворённой культуре: «Без психики семиозис невозможен, поэтому разговоры о семиозисе в неживой природе исключаются», и, «Запрещается рассматривать процессы, происходящие в неживых системах или объектах как семиотические» [Плох.АСН: с. 128, 126]. Идеи учёного очевидны, но они требуют исключения основных положений семиотики из научного оборота, ибо они направлены против основ семиотики, что были заложены её западными «праотцами». По существу это открытый бунт знаковедов против смешения семиотикой искусственного с естественным. Таким образом главные позиции семиотики как науки по развитию знаковых отношений между искусственными знаками, т.е. нежитного и неодухотворённого, как богоборческой науки осознанны и поставлены в плоскость решения. Обнаруживается, что современные противоречия в познании знаковости и смысловедении культуры с позиции знака, не могут быть распутаны без отвержения символа позитивизма, заложенных в него грубым материализмом, бихевиоризмом и богоборчеством. Требуются новое методоведение, мировоззренческие подходы, знаковые методы и методики, что и даёт знаковедение.
Во вселенских, всемирных взглядах семиотика, как средство самоубийства русского духа и духа больших народов России, саморазрушилась, наступило время развития знаковедения. События последних лет, война России со стайным Западом за воссоединение восточных славян в единое государство, стали и прямым продолжением знаковой войны семиотики против знаковедения, – во внутреннем пространстве России и во всём русском мире. Победа России в текущей битве жизни с нежитью предопределяет неотвратимый исход позитивизма с Русской земли.
Б. Истоки смыслов разноприродных знаков
Природа речевого, начертательного и изобразительного первознаков в культуре восточных славян непосредственно связана с происхождением Земли, народа и продолжением жизни человека в семье. В жизнедеятельности знак, образ наделяется дополнительными значениями, определяемых познанием человека своего места в роду, места народа на Земле и во Вселенной. Культура русского народа и каждого народа Земли в своей основе имеет знание о духе, душах человека и Творце. Естественные языки, будучи её основой, содержат эти знания, вследствие чего внутренние связи между словами составляют сложнейшее поле знакового проявленного и не всегда видимого мыслеобразного взаимодействия. Современное научное представление о духовности человека вычленяет несколько душ, в частности русскому человеку присуще не менее трёх проявленных душ и девяти познаваемых [ЗРД: с. 282; Тол.Д:Т2: с. 162–167]. Познание закономерностей духовности человека на основе Закона русского духа, открыло современному научному мировоззрению новые возможности в постижении знаковости культуры.
Стремление к познанию содержания знака, его строельности/структуре вначале приводит исследователей к пониманию смыслов, содержащихся в слове знак, начертании и изображении. Следующим или одновременным шагом является обращение к значениям этого знака (вещи, явления, события, действия, начертания, образа, пластики) в повседневности и обрядовой культуре народа; третьим – вопросы происхождения и значения знака в языке, и как следствие, нить познания протягивается к природе происхождения самого языка; очевидно что важнейшим направлением изучения являются образ души, связи знака с душами (тонкими телами) человека, родовыми духами и душой/духом народа, с Богом.
В. Современные представления о знаке, знамении и образе
С общенаучных позиций знак: это материальная, плотская и духовная сущность (слово, образ, вещь, предмет, явление, действие, начертание и др.), обладающая самостоятельными свойствами и характеристиками, способными воздействовать на человека и окружающие видимые и невидимые пространства, пробуждать сознание людей; средство управления жизнью человека и народа. Знак способен оказывать разрушительное воздействие. Он может включать в себя знамение.
Внешнее и внутреннее, означающее и означаемое знака нераздельны.
Ключевое содержание знака у восточных славян определяется его влиянием на естественную и духовную жизнеродность [Кут.ЗНИЗ: с. 5; СЭС: с. 470].
Непревзойдённое понимание строельности и содержания знака изложены выдающимся русским языковедом-знаковедом А.А. Потебней, несколько подзабытое в последнее время. Он установил связь слова с его первозначением и истоками порождения: «Откуда бы ни происходила родственная связь однозвучных слов, слова эти относятся друг к другу, как предыдущие и последующие. Без первых не были бы возможны последние» [Пот.ИЗПР: с. 16]. Содержание слова-знака, в учении Потебни раскрывается через три составляющих: 1) внешняя оболочка, 2) внутреннее содержание и 3) значения. Звучащее слово – языковая оболочка, звуковой образ знака выступает «ссылкой на значение» мыслимого, мыслеобразного; внутреннее содержание – понимается как представитель другого мыслимого, оно связано с первоначальным значением слова, исконным первосодержанием; значения – новые смыслы слова. Обнаруживается древо развития слова: исток – ствол – ветви. Для понимания слова речевого высказывания Потебня считал необходимым рассматривать «настоящее живое слово» естественного, народного языка [Пот.ИЗПР: с. 42].
Слово, по мнению учёного, наделено духом – «дух правит звуком в слове» – означающее знака, звук, непосредственно связано с духом человека [Пот.ИЗПР: с. 56]. По существу рассматриваемой грани темы, означающего и означаемого, Потебня по умолчанию заявляет о нераздельности знака: звук – означающее, он управляется духом – означаемым, его искомой частью. Потебня здесь утверждает главнейшую позицию языка как основы культуры. В слове есть дух. По умолчанию заявляется святоотеческое учение о слове, как созидающей действительности бытия. Язык и речь по умолчанию представляются божественным порождением. Отсюда проистекает духовная связь слова с духом человека и душой народа. Выражение "дух правит" отсылает нас к сложной духовности человека, к взаимодействию трёх и всех иных душ человека, определяющих мышление, мыслеобразность, рассудок, содержание речевых суждений; дух человека связан с духовными силами рода и народа. Смысл и значение слова соединены с сознанием и духом народа, они являются средством его осознавания и распознавания. Понимание слов языка Потебня рассматривал речевыми единицами, действиями мысли, определяемых душой человека. Идея протягивает непосредственную связь с Богом.
Взгляды Потебни на связь духа и слова не получили развития. На это повлияли два условия: а. исторические – воздействие позитивизма и его внешняя победа в России в 20 ст; б. научные – слабое, неразвитое представление о строельности духовности человека в русской народной культуре.
Народное и научное понимание слова и речи у Потебни носит нерасчленённый характер. Сверхважность этого положения в полной мере осознаётся с позиции современности, когда удары по языку (20–21 вв.) следуют один за другим. Звуковое, чувственное и мыслительное в языке учёным связывается с самосознанием человека. «Язык, будучи орудием сознания, сам по себе есть создание бессознательное» [Пот.ИЗПР: с. 62]. Понимается, что язык духовное средство, представитель народного, и им он используется в своих целях, и базируется на общенародном восприятии, являющемся условием понимания речи. Чувственное восприятие слова рассматривается «внутренний знак», – оно помещается в звуковой оболочке и чувственно выражается.
Полный текст доступен в формате PDF (999Кб)
П.И. Кутёнков, Знак – целостность и нераздельность. Духовные и материальные истоки // «Академия Тринитаризма», М.,
 |