Дискуссии - Наука

Н.Б. Шулевский

Творчество выдающегося русского мыслителя и ученого Ю.М. Осипова есть значимое и смыслотворное событие русской гуманитарной мысли, дающее целостный и многоглавый образ современной России в ее невидимых, исторических и событийных измерениях.

Главное отличие гуманитарных трудов Ю.М. Осипова состоит в том, что они дают объемную и целостную картину России и окружающего ее мира. Читатель не просто обогащается новыми знаниями о России, он получает еще и адекватные координаты целостного восприятия ее истории и современности. В них работает еще и Иное — спонтанный тайный фактор, наделенный чрезвычайными полномочиями: он определяет маршруты всех рабочих траекторий русского бытия, выдает им путевые листы, оценивает их работу, воздействует на их целевые ориентиры. Именно поэтому труды Осипова воздействуют на мировоззрение, а, следовательно, являются реальным жизненным фактором.

Характерная особенность трудов Ю.М. Осипова — органическое соединение, казалось бы, несоединимого: фундаментальности и злободневной актуальности.

Россия — сверхсложный и сверхтрудный предмет исследования¹. Ее глубинная сложность выходит за пределы рациональности европейского разума, а потому она адекватно непереводима на язык его абстракций. И Россия обращается к гнозису Софии Премудрости Божьей и покровительствуемой ею философии хозяйства. Она ищет свою идентичность посредством софийного разума, который использует в познании России трансцендентные силы Запределья, ничто, хаоса.

Эта онтологическая, духовная и событийно-эмпирическая сложность России, ее Гнозиса представлена в творчестве Ю.М. Осипова в трех основных измерениях: Россия — метафизический субъект невидимого мира; Россия как исторический субъект; Россия как событийно-фактологический субъект.

Метафизические измерения России

В метафизической картине мироздания, на контурной карте невидимого мира Россия занимает необычное место, выступая в качестве особого смыслового (софийного) светила.

Как и любая метафизика, русская метафизика есть проявление и действие Великой неизвестности, окружающей человека со всех сторон. В софийной метафизике эта вселенская неизвестность предстает не как абстрактный и безличный Абсолют, а как особый субъект, как созидающая, формирующая, организующая бытие Личность — София Премудрость Божья.

Глубинная трансценденция неизвестности в русской метафизике выражается и действует в качестве особого фактора (начала), который обозначается категорией «Иное». Иное действует в России, через Россию и в качестве России как полигибридное начало, сочетающее в себе известно-неизвестные, невидимые и земные силы. Именно Иное служит невидимым метафизическим перводвигателем России.

Иное — апофатическое начало, которое детерминирует Россию посредством трансценденций ничто, хаоса, отрицания, бездны, свободы. Все предметные и субъектные реалии бытия России пронизаны Иным (случаем, ничто, изменой, отклонениями от шаблонов мира сего).

Иное — это и метафизический пароль, маяк, код России, ее смысловое Инкогнито. Во всем творчестве Ю.М. Осипова постоянно ведется поиск изображений, проявлений и действий Иного, в том числе в формах Инознания, знания незнаемых запредельных начал.

Иное — это фактор, действующий посредством неведомых (неожиданных, непредвиденных и неотвратимых) смыслов, целей, алгоритмов бытия, ничто, случайностей, катастроф, кризисов, бессознательного. «Это самое иное — работает себе и работает, не считаясь ни с земмными тратами, ни с людскими потерями, ни с горько-сладостными судьбами-концами удачливых и не очень временщиков, причем работает, конечно же, вполне себе трансцендентно, отчего и верно!» [1, т. 1, 8].

И если вначале было слово, то для России именно Иное есть то первослово, посредством которого Великая неизвестность преобразилась в акте божественного творения и стала Россией. Вначале было слово, и это слово было — Иное. Иное «в себе» было Россией, а Россия стала «в себе и для себя» Иной, продолжая поиски своего подлинного устроения в Ином. Это творческое первослово в Китае действует как Дао, в Индии оно царствует как Брама, в Европе действует (действовало?!) как Логос.

В контексте софийной метафизики Ю.М. Осипов раскрыл трагическую судьбу России, которая стала жертвенной избранницей неведомого сакрального сценария бытия. Россия на протяжении всей своей истории постоянно приносит себя в жертву истории, которая использует эту жертвенность как свое топливо. И лишь в последние, эсхатологические времена история оставляет России шанс освободиться от этого жертвенного долга.

Россия в этом плане несет в себе некую тайную религию, такой вывод напрашивается из анализа России в контексте софийной историософии Ю.М. Осипова. Иное же строго следит за Россией, дабы она не отклонялась от исполнения своего жертвенного сакрального долга в истории. И лишь в эсхатологические времена Иное может спасти Россию от ее жертвенной участи, от пленения самой собой, неся освобождение, возрождение и воскресение своей сакральной русской программы.

Иное как перводвигатель русской метафизики порождает опережающее, преждевременное знание о прошлом и будущем. В этом плане Ю.М. Осипов выдвигает мощную мистериальную гипотезу о возможном масштабном воздействии на Россию древних волхвов, проклявших анти-Россию, насильственно сбившую духовную программу, традицию естественного развития страны. «Хошь, не хошь, а волхвы, как раз именно они — ВОЛХВЫ! — во всем и виноваты, прокляв перед погибелью своей беспощадно наступившую на них и чуждую им неРусь, да еще и программу Руси на века задав — возвращения к самой себе, пусть и в Конце времен, пусть и жертвенно, но непременно! Так вот и живет Россия с этим себя же проклятием и с этим себе же сакральным заданием, а снимется сие проклятие лишь по исполнении сего задания, когда Россия, опомнившись и сдюжившись, возвратится к самой себе» [1, т. 1, 7]. И это проклятие оказалось сильнее всех религиозных и просветительских идеологий, оттеснивших временно русский дух в навь. А смысловую программу естества может изменить лишь Бог, а не люди. Это касается и естественного интеллекта.

Иное есть золотой, поистине волшебно-магический ключ, который открывает скарбницу Великой неизвестности материи, откуда разум и сознание могут черпать свои новые смысловые и практические орудия, ценности, миры, не забывая при этом извлекать новые возможности и силы из уже известных инструментов интеллекта и сознания.

В этом плане современный Запад, США могут извлекать новые орудия своего ума и сознания лишь из известных проявлений мифологий, культур, религий, инфернальных сил, из достижений наук, права, морали, искусств, преображая известное в искусственное. Они живут за счет потребления чужих умов, завоевавших в сражениях с неизвестностью свою смысловую добычу. (Точнее, Запад, закрывая открытое, тем самым преображает известное в неизвестное, так как искусственное есть тупиковая неизвестность, не имеющая ни входа, ни выхода в известное, оставаясь неразгадываемым «черным ящиком».) Пока Запад сражался с неизвестностью за свою смысловую и понятийную добычу, он был лидером человечества, а, перейдя к сражению только за известное, он стал агрессивным паразитом человечества.

Россия изначально ведет сражение не только с Абсолютом, но и с Великой неизвестностью Запределья, привлекая из нее с помощью Иного смысловые, знаниевые, методологические алгоритмы для всего человечества, превращая при этом сверхъестественное в естественное, в отчасти известное, признавая, сохраняя его непознаваемость. Известное ограниченно, исчерпаемо, а действующая в Ином неизвестность запредельна и неисчерпаема.

Иное как метафизический перводвигатель России требует изучать жизненные события в контексте софийной метафизики. Нужно «быть в потоке реальности, признавая, что она ина (иная, инаковая, инойная), но при этом и не преминуя вглядываться в реальность извне — из Нереальности, со стороны Небытия, Неизвестности, Софии, Бога; тогда-то что-то и может получиться у заинтересованного в сути вещей и в сути их бытийного хода укромного дознавателя, — да вот что же?.. э-э… не более чем невнятный адекват, но при этом и что-то из необходимо желаемого, включая и горькое, и кислое, и кривое, и уродное, как раз то самое, что сердцем никак не желается, но на что умственно и делово приходится все-таки идти — на ту же, уж извините, оздоровительную диктатуру, а вот какую конкретно, решается уже не дознавателем, а самим бытием-историей» [1, т. 1, 9]. В русской метафизике царит диктатура Иного, самодержавие софийного Духа.

Ю.М. Осипов открыл, обосновал феномен Иного в качестве творящего, движущего, охраняющего первослова Руси-России. Слово «Иное» содержит в себе все части речи, опекает все концепты, мысли, образы, символы разума и сознания, порождает упования и надежды российских народов, реализует миротворную свободу сакрального Запределья, генерирует саму жизненную энергию. В Ином действует провиденциальная воля Бога. Разгадка, познание, понимание, принятие императивов этой воли идет через при-знание Иного как метафизического посланника Господа. Все будет не так, как есть, а иначе, по-иному; все будет Иным и в Ином! И жить стоит ради Иного, которое иногда неведомо трудится в нас и ради нас неведомых!² Иное есть неизвестное, придающее ценность, смысл, интригу всему известному и привычному.

Россия как исторический субъект

Слову «империя» демоны энтропии навязали негативное значение в нынешней политологии, хотя косвенно оно расширило свое культурное и деловое влияние почти на все сферы жизнедеятельности человека. Но эти насильственные меры против семантики империи лишь доказывают непреходящую реальную актуальность данного феномена.

В земночеловеческом контексте истории Россия бытует в качестве империи. Ю.М. Осипов исследует империю в социоисторическом, антропокультурном, духовном аспектах, реабилитируя ее творческие функции. Империя, имперскость — есть форма властно-управляющей, социохозяйственной, идеологической организации жизненного пространства и времени в рамках единого телеологического проекта.

Империи сами по себе — не зло и не добро, они выражают и реализуют сакральную необходимость, форму, властноуправляющий детерминизм Духа. «Империя — это непременно большая идея, большой проект, большие задачи. Это и особого рода большая жизнедеятельность, ее большая организация» [1, т. 1, 383].

Имперское устроение России с неизбежностью вырастает из колоссальной массы качественно многообразных реалий, которые возникают и бытуют на ее территории. Многообразие природно-климатических факторов, многообразие этносов и народов, многообразие религиозного опыта, многообразие хозяйственных укладов, социально-культурных форм, многообразие фольклорных, духовно-смысловых типов сознания, интеллекта — все это необъятное разнообразие бытия с необходимостью требует великого проекта, единой, прочной, мощной и гибкой конструктивной формы, с помощью которой данное многообразное содержание можно превратить в общежитейскую организацию, умеющую созидать свой мир и способную защищать его. Везде, где разнообразие, множество выходят за свою меру, там спонтанно возникает имперская организация меры, там действуют имперская стоимость и достоинство.

Но имперскость есть неотъемлемое качество полноценного человека, в котором его «Я» стремится стать Личностью — владыкой, императором, организатором духовных и материальных сил его жизни.

Имперскость является порождающим началом разума и сознания, наделяя их диктаторскими полномочиями в мире. Эти идеальные начала ищут адекватные формы материи, институтов, которые могли бы превращать все реалии в служебные органы своей имперской телеологии. Имперскость есть творящая властная сила сознания и разума. Все основные открытия свои разум и сознание делают на службе империй или в их контекстах, в зонах их смыслового притяжения. В рамках империй — и посредством империй — сознание и разум достигают своих высших творческих форм.

Но имперскость выражает и более глубокие основания, запредельные детерминанты государства, бытия и духа, сознания и разума.

Какие именно это основания и детерминанты?

Платон, исследуя противоположности, обнаружил парадокс «третьего» — стоящего за ними тайного агента. Например, есть противоположности единого и многого. Единое, обладая самодостаточной идентичностью, зачем-то нарушает ее, стремится проникнуть во многое, организовать его в системное целое. И многое, вопреки своей идентичности, стремится изменить ее, подчинить алгоритмам единства. Значит, помимо многого и единого, за ними стоит еще некое невидимое «третье начало», которое нарушает идентичность этих противоположностей, устанавливает и регулирует их взаимодействия, указывает, как им быть и что им делать. И так обстоят дела со всеми противоположностями. Платон обозначил это определяющее начало в структурах противоположностей термином «Иное».

Империя как раз и выражает властные интересы Иного, являясь проявлением его инициативных сил во всех структурах и ситуациях. Империи решают и тактические государственные задачи, но в империях государства становятся средством решения сверхгосударственных задач, выдвигаемых неизвестностью, Иным миром.

В этом плане все государства содержат в себе имперские элементы, но не всегда и не везде они работают открыто. А если какая-либо организация, структура, сама империя забывают о своей имперской генетике, об императиве Иного, то Иное забывает об этих организациях, оставляя их на усмотрение энтропии и саморазрушения.

В России империя изначально стала формой реализации и действия Иного, его неизвестности; империя стала объективным и организующим центром русского сознания. Так повелела метафизическая матрица Иного, меняющая формы империи, облекающая ее в различные социогосударственные одеяния, но не меняющая ее единоначальную суть. Ю.М. Осипов убежден, что «быть русским — быть имперцем» [1, т. 1, 311]; и эта убежденность покоится на мощной базе эмпирической, логической и метафизической аргументации. И другие народы в сути не могут не быть имперцами, так как неимперцев нет. Они могут быть пассивными имперцами, служа другим империям, а русские не могут не быть имперцами даже в демократических государствах-симулякрах.

Ю.М. Осипов выявил, доказал тот упрямый факт, что имперскость есть исходный творящий атом любой организации (и самоорганизации). Сам Бог есть император вечности, создавший империю своего творения, в рамках которого наделил все реалии способностями к имперской самоорганизации своего бытия.

Имперскость есть перводвигатель власти, единоначалия и внутренней ответственности. Здесь и обсуждать нечего. Другое дело, что эта имперская субстанция бывает явной и скрытой, государственной и семейной, личной, военной и цивильной.

Альтернатива империи — хаос, самоотрицание.

Сегодня Россия является теневой, скрытой империей, и ее телеология состоит в том, чтобы идти к открытой, явной империи, усваивая, используя наработки демократии, конституционализма, других форм организации власти для обогащения империи мудростью, силой, гибкостью.

Выводы о судьбах империи делает не Ю.М. Осипов, а сама идея империи: «Или империя в России — без императора, конечно, и дворянства, или России вовсе не будет». «Мы за империю, которая называется Россией, ибо мы за саму Россию, разумеется, как новую империю, иного уже образца, за демократическую, даже и за PR-империю — лишь бы была Россия!» [1, т. 1, 368, 384]. Даже PR-империя выше и лучше реальной демократии по качеству и величию решаемых задач, поблизости к справедливости. Как бы то ни было, но у России имперская судьба, а судьба сама от себя не отказывается, а меняет формы, алгоритмы действия своего имперского спецангела — Иного.

Россия как событийно-фактическая данность

В творческом наследии Ю.М. Осипова представлена целостная картина России как хозяйственной, исторической, социокультурной, духовно-смысловой, экзистенциальной эмпирической данности. Подобное сочетание фундаментальности и эмпирико-событийной актуальности в исследовании России уникально. Полилектическая аналитика автора охватывает истоки России, куда и как она идет, пути и алгоритмы ее перспективных устремлений. Смысловая эвристика, эрудиция, смысловой энциклопедизм, смысловые аналогии автора зашкаливают, затрагивают секреты не только Абсолюта России, но и выходят в Запределье русскости.

В творчестве Ю.М. Осипова можно выделить несколько оригинальных направлений анализа России как событийной данности.

Во-первых, сама России есть величайшее эмпирическое Событие, развертывающееся как в рамках истории, так и в сверхисторической сфере. Посредством своей событийности Россия преображает сакральные реалии духа и вечности, творит новую предметную и смысловую ткань своего мира, созидает субстанцию своей судьбы. В этом плане Россия предстоит как творческий и творящий факт истории, как ее миротворная сила.

Во-вторых, эмпирическая данность России представлена Ю.М. Осиповым как сумма многообразных способов хозяйствования. Автор выделяет «натуральные (внутриприродные, сельские) и сверхнатуральные (те же ремесленные, индустриальные); органические (бестоварообменные) и экономические (товарообменные, денежные); свободно-сетевые, организованно-сетевые и иерархо-управленческие; частные и общественные; вольного строя и строя принужденческого; гражданские и милитаризованные (мобилизационные)» [2, 34]. Возможны и виртуальное, цифровое, нейросетевое хозяйства. Через феномен хозяйства достигается новый уровень конкретности в изучении фундаментальных смыслов реальности.

В-третьих, динамика России как эмпирической данности адекватно невыразима в координатах прогресса. Россия развивается в качестве пульсирующего организма, переходящего от сосредоточенности к рывку, к опережающему забеганию в будущее. Историческая динамика России «импульсивна — это порывы, приходы и уходы, колебания и волны, взлеты и падения, пристрастия и отречения, победы и поражения, одним словом — пульсация и обороты» [1, т. 1, 413]. Прогресс в России служит оборотным капиталом ее внутренней апокалиптики.

В-четвертых, в своем творчестве Ю.М. Осипов выявил и описал загадочную, ускользающую от определения русскость, натуру русского человека, представив его в качестве особого антропометафизического феномена. В русскости неизвестность, судьба проектируют и создают свою антропную лабораторию. Судьба делает русскость основным творцом хаоса как сырья для имперского порядка, проекта. И основным орудием судьбы, неизвестности является Иное, а русские профессионально и полубессознательно владеют этим орудием. «Русский человек давно привык к безысходности и выход ищет в исходности мира Иного» [1, т. 1, 414]. Да этот иномирный выход сам ищет своих ищущих его русских людей. «Средь людей я дружбы не имею, Я иному покорился царству» (С.А. Есенин).

Будущность русскости Ю.М. Осипов видит в освобождении ее от пленения собственной жертвенностью. «Хватит ли сил и времени, а главное — желания и воли? Но слово сказано, пусть и не впервой, а за словом ведь и мир Божий явился, — явится и обновленная русскость!» [1, т. 1, 418].

В-пятых, для описания событийной эмпирической данности России автор создал уникальный язык, имеющий сам по себе эвристическую ценность. В этом языке вырвалась наружу смысловая сила глубинной России. Строго говоря, этот язык содержит в себе автономные творящие силы, во многом он сам порождает свои тексты. Язык философии хозяйства и софиасофии, вещий и творящий, является соавтором России, представляя выход из нави в явь глубинного ее конструктивного содержания. «Не мертвые это тексты, а вполне себе живые, работающие, творящие, да и не тексты это вовсе, а… персоны, точнее — волхвы, бытующие среди нас, ради нас, ну и ради себя тоже!» [1, т. 3, 305].

В-шестых, эмпирическая данность России в творчестве Ю.М. Осипова исследуется с применением апофатической методологии.

Что это за методология?

Объясним событием. В портовом городе стоит церковь, при ней музей, в котором собраны дары тех, кто, попав в корабельные катастрофы, усердно молился и остался в живых. Один посетитель удрученно спросил: «А где дары тех, что молились, но не спаслись?» И этот вопрос более продуктивен для мореплавания, чем все дары спасшихся молельщиков, так как он нацелен на совершенствование кораблей, техники безопасности, обогащая разум новым опытом, почерпнутым из катастроф и крушений.

Методология Ю.М. Осипова нацелена на те стороны фактов, которые наука не замечает, не может адекватно воспринимать и объяснять. Эти факты «молятся» разуму, взывают к науке, дабы она открыла им истину их смыслов. Но наука не может дать им смысловое спасение, которым ведают философия хозяйства и полилектика.

Эмпирическая, событийная данность России в современном мире выступает как демократическая империя, как имперская демократия, создающая и организующая Хаосмос — такую организацию жизни, в которой порядок стремится порождать нужный для его свободы хаос, а хаос ищет присущий ему родной, а не чужой порядок.

Россия в исследованиях Ю.М. Осипова обретает адекватное сознание и самосознание, смысловой и рационально прагматический образ своего грядущего. Вот только успеть бы воспользоваться этим духовным сокровищем!

Литература

1. Осипов Ю.М. Российское перепутье: из века двадцатого в век двадцать первый. 1990—2023: избранные тексты, включая и остросюжетные: В 3 т. М.; Тамбов: Издат. дом «Державинский», 2024.
2. Осипов Ю.М. Страда. Непокорный автоопус. О себе самом — от себя и со стороны. М.; Тамбов: Издат. дом «Державинский», 2023.

Примечания

¹ В России скрещиваются интересы и тайны вечности и времени, истории и природы, духа и материи, видимых и невидимых миров, этого и иного, сакрального и мирского, бытия и ничто, человеческого и античеловеческого. В Руси-России все стихиальное и предметное многообразие мира составляет уникальный космос, ищет свои упорядочивающие, организующие и оформляющие алгоритмы. Общим знаменателем, выразителем этих интересов и тайн становится Иное.

² А.С. Пушкин чувствовал, знал и принимал жизненную демиургию Иного, категорически заявив П.Я. Чаадаеву: «Клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог её дал» (Письмо к П.Я. Чаадаеву 19 октября 1836 г.). Цивилизационную суверенность, уникальную ценность, непредсказуемость, творческую изобретательность Руси-России, ее истории придает тайный промысел Иного, его импровизирующая свобода.

[Обсуждение на форуме «Публицистика»]