Познание мира человеком представляет собой одну из основных целей его существования, поскольку в процессе этого познания имеет место развитие человеческого сознания и свободы как способности выйти из матрицы вселенского детерминизма, перестать быть биороботом, взаимодействующим с миром на основе «свинцового» набора поведенческих программ.

Высшей ценностью Вселенной выступает кристаллизующая уникальную человеческую личность свобода/самосознание. Свобода, будучи феноменом, конституирующим независимость человека от детерминизма мира, развивается и формируются в ситуациях свободы же – то есть в ситуациях неопределенности, которая реализуется в условиях хаоса, парадокса, абсурда. Эти последние, в свою очередь, выступают социально-педагогическим средством формирования свободы/самосознания через формирования парадоксального – творческого, многозначного, мистического, дипластического – мышления, которое способно интегрировать различные, в том числе полярные факты, концепты, психические, физиологические состояния в единое целое.

Люди, не способные мыслить парадоксально, характеризуются биполярным мышлением (то есть, расщепленном, "черно-белым" мышлением), не способным генерировать парадокс, совмещать противоположности, то есть соединять в одном рациональном контексте, с одной стороны, ситуацию, в которой эти люди оказались лохами, а с другой, – свойственное многим состояние самоуважения, достоинства, чувства собственной значимости.

То есть, человеку весьма трудно осознавать себя лохом и одновременно уважать себя, на что и указывает теория когнитивного диссонанса, согласно которой противоречия между двумя противоположными идеями, на которых сосредоточивается человек, часто приводят к тому, что одна из идей либо выталкивается, либо искажается (что можно проиллюстрировать басней о "зеленом винограде"). В результате чего такой "биполярный" (то есть, "расщепленный", разделенный надвое) человек утрачивает адекватное восприятие реальности, которая в действительности есть целостная, нелинейная сущность.

Такая неспособность биполярных людей как носителей биполярного типа мышления воспринимать два полярных момента реальности в парадоксальном единстве заставляет их искренно и с открытым сердцем принимать одну из сторон, формируя при этом ущербное – мозаично-клиповое – мировоззрение, а также неадекватную настоящему положению вещей картину мира.

Неспособность биполярного человека оперировать противоречиями приводит его к неспособности видеть противоречия в реальной жизни и оперировать противоречиями в мышлении. Это широко используется в процессе манипуляции индивидуальным и массовым сознанием.

Для преодоления когнитивной амбивалентности – когнитивного диссонанса – люди могут придерживаться одной из двух противоположных когниций, или исковеркать одну из них (что приводит к искажению действительности), либо генерировать промежуточную – дополнительную парадоксальную когницию между двумя противоположными [Аронсон, 1998, с. 193-195, 200-204]. Реализация последнего осуществляется именно благодаря применению парадоксального мышления. Следовательно, процесс принятия адекватного решения человеком, а также восприятия действительности обязательно требует использования парадоксального мышления.

Когнитивный дисссонанс имеет место не только на логико-поведенческом, психолого-мировоззренческом, но и на психофизиологическом и в целом соматическом уровнях организма, что является причиной множества болезней – психических, психосоматических и соматических. В физиологии когнитивный диссонанс реализуется в феномене, получившем название "сбивка мотивов" – конфликт двух противоположных и одинаково сильных мотивов поведения, который изучал И.П. Павлов. Когнитивный диссананс также приводит к возникновению неврозов, которые возникают в процессе борьбы противоречивых стремлений человека [Свядощ, 1982, с. 11-13]. Феноменологию неврозов можно проиллюстрировать опытами И.П.Павлова касательно "экспериментального невроза животных" – собак, которых обучали отличать круг от эллипса. Если потом задания по различию усложняли путем демонстрации на экране изменяющихся фигур – эллипс и круг постепенно превращались друг в друга – то собаки, как правило. впадали в истерику.

При этом представитель биполярного мышления, воспринимающий мир по принципу черно-белого двоичного кода, неспособен выносить, по выражению Гегеля, "напряжение противоречия", то есть неспособен к творчеству (процессу, открытому неопределенности и парадоксу), а также в силу своей эгоцентричности и слабо развитой рефлексивности накапливает жизненный опыт с большими трудностями и крайне медленно.

С другой стороны, способность человека видеть противоречия и оперировать ими означает его открытость парадоксу, хаосу, абсурду, что реализуется в фундаментальном свойстве психики – дипластии как способности человека соединять противоположные понятия, смысловые ряды, когнитивно-эмоциональные состояния. Именно дипластия, по мнению Б.Ф.Поршнева, выступает как фактором/механизмом возникновения Homo sapiens, так и функционирования истинного человека как мыслящего и свободного существа.

Таким образом, высшим дипластическим уровнем познания может пониматься способность человека парадоксальным образом сопоставлять, сравнивать, интегрировать, соединять воедино разные и взаимоисключающие понятия и факты, находить между ними корреляционные отношения.

Можно говорить о двух стратегиях познания – интенсивной и экстенсивной, которые отличатся друг от друга глубиной и узостью погружения в предмет (интенсивная стратегия) и широтой охвата информации (экстенсивная стратегия).

Интенсивная стратегия предполагает познание фактов в рамках определенной и отдельной предметной области, которая может быть широкой, например, физика, или узкой, например, квантовая физика. Процесс познания при этом предполагает как теоретический путь (анализ, синтез, сравнение и др.) так и практический путь – эксперимент. Одна из целей познания – создание теории, однако, как заметил один ученый, часто даже многих тысяч верифицированных фактов не хватит для того, чтобы полностью обосновать теорию, но достаточно лишь одного факта, чтобы ее опровергнуть, подобно тому, как одна ложка дегтя может испортить целую бочку меда. Процедура взаимодействия фактов также обнаруживает проблему: как писал Р.Фейнман, «Человеку, не работающему в профессиональной науке, трудно поверить, сколько доводов можно привести в пользу каждой из пяти-шести противоречащих друг другу теорий».

Узкий путь познания как специализированная стратегия постижения мира оказывается проблематичным, если принять к сведению теорему о неполноте К. Геделя, согласно которой в достаточно богатом формализованном языке есть истинные утверждения, которые принципиально невозможно доказать (или опровергнуть) с помощью средств, формализованных в границах этого языка: см. также работы Г. Чейтина (Gregory John Chaitin), которые являются продолжением теоремы К.Гёделя о неполноте и идей А.Тьюринга (Alan Mathison Turing) о вычислимости. В этом контексте можно говорить и об аксиоматическом основании метода познания, который покоится на определенных аксиомах (постулатах), которые обладают логическим иммунитетом – их нельзя ни доказать, ни опровергнуть, что обнаруживается в положении о принципиальной неполноте любых формальных систем, в парадоксах самореференции, теории множеств, в «отрицательных» теоремах мат-логики А.Тарского (1936 год) и Париса-Харрингтона (70-е годы ХХ ст.), в классических логических парадоксах, апориях и др. (см. работы таких исследователей, как Курт Гёдель, Kurt Gödel, Альфред Тарский, Alfred Tarski, Бертран Рассел, Bertrand Russel, Дуглас Хофштадтер, Douglas Hofstadter и др. [Рассел, 2007; Хофштадтер, 2022; Хинтикка, 2014; Hofstadter, 2007; Russel, 1965; Tarski, 2012; Кудрин, 2026; Смирнов, 1993; Васильев, 1989; Smirnov, 1988]).

Экстенсивная стратегия познания предполагает познание фактов, относящихся к разным предметным областям. В этом случае принцип верификации результатов познания может приобретать другую, в отличие от интенсивного пути познания, форму, когда важным является не столько сам факт, сколько процедура соотношения (суперпозиции, корреляции) фактов, относящихся к разным областям знаний. В данном случае можно говорить, о том, что познание совершается на стыках наук, в контексте междисциплинарных исследований, которые особенно ценятся в конце ХХ – начале ХХІ столетия.

Верификационная процедура в рамках этой стратегии познания базируется на определении/обнаружении высокого коэффициента корреляции между определенными значениями/показателями, которые характеризуют соотносящиеся друг с другом факты (данные). И хотя процедура корреляции выступает фундаментальным инструментов также и в сфере интенсивного пути познания, в рамках экстенсивной стратегии познания для построения теории требуется весьма ограниченное количество фактов.

Принцип суперпозиции фактов можно проиллюстрировать некоторыми высказываниями. Как писал Б. Паскаль «,…пусть не говорят, что я не сказал ничего нового: новой является сама диспозиция материала». Ж. Маритен (Jacques Maritain): «Философ же должен, прежде всего, связать себя с объектом и держаться за него с таким упорством, что бы в материале, который ему сопротивляется, произошел, наконец, прорыв, определяющий перегруппировку сил и новую ориентацию». В предисловии своей книги "Глаз "Я", от которого ничего не скрыто: О природе сознания" Д. Хокинз (David R. Hawkins,) пишет, что некоторые материалы в его книге, на первый взгляд, кажутся повторяющимися, однако они представляются повторно намеренно, поскольку подаются в разных контекстах и в разной последовательности вопросов и ответов, что позволяет каждый раз раскрывать дополнительные нюансы целостного труда.

Исследователь, использующий экстенсивную стратегию познания, базируется как на философском принципе единства мира (а также на диалектическом законе всеобщей связи явлений, на который ориентировались ученые в сталинские времена), так и на процедуре сравнения (традукции) – поиске аналогий.

В контексте принципа единства мира можно утверждать о целостности поведения материи как в малом, то есть на уровне элементарных частиц, так и в большом, то есть на уровне макрокосма [Суханов, 1979]. Целостность бытия, единство мира подводят нас к мысли об универсальных законах и принципах сущего, которая издавна волновала ученых. Как отмечает В.А. Фок, Эйнштейн верил в "возможность найти умозрительным образом универсальный принцип, дающий ключ ко всем законам физики". В. Гейзенберг стремился найти "истинное уравнение материи", а М. Планк писал, что "с давних времен, с тех пор как существует изучение природы, оно имело перед собой в качестве идеала конечную, высшую задачу: объединить пестрое многообразие физических явлений в единственную систему, а если возможно, то в одну-единственную формулу". М. Планк считал, что интегральная картина мира представляет собой ту неизменную цель, к которой стремится естествознание. "В ней... каждый штрих считается необходимой составной целого". П. Дирак говорил, что "наша цель – получить всеобъемлющую теорию, пригодную для описания всей физики в целом...". В этой связи отметим, что в контексте философии мы можем говорить о "совпадение законов и форм познающего мышления с законами и формами объективной реальности, когда, как писал Гегель, вещи и мышление о них совпадают, а бытие оказывается тождественным сознанию [см. Тавадзе, 1971].

В контексте процедуре сравнения, отметим, что существуют такие аспекты движения мысли, как индукция (от частного к общему), дедукция (от общего к частному), традукция (мышление по аналогии, когда предпосылки и вывод являются одинаковой степени общности, то есть это движение мысли – от единичного к единичному, от общего к общему, от частного к частному) и инсайту (интуиция).

Традукция в целом соответствует аналогии, которая проистекает из представлений о сходстве объектов (предметов или систем объектов) и допущения возможности продолжить это сходство, основываясь на умозаключениях по аналогии (от греч. analogia – соответствие). В практике мышления часто возникает задача регулярного перехода к знанию той же степени общности: от единичных суждений к единичным, от частных – к частным, от общих – к общим. Основанием таких умозаключений может служить сходство предметов, их свойств или отношений, т.е. всего того, что выступает как объекты нашего познания. Аналогия, о которой как о мощном познавательном средстве было известно еще в Древней Греции, имеет структуру, схожую со структурой других типов умозаключений, однако аналогия имеет и свои особенности, может классифицироваться по нескольким основаниям и как средство познания и выражения его результатов имеет свои функции, благодаря которым она получила широкое применение. Поскольку аналогия – недедуктивное умозаключение, то заключения этих умозаключений даже при истинности посылок не являются достоверно истинными, но только вероятно истинными.

Если применение индукции показывает, что вероятность заключений недедуктивных умозаключений может быть большей или меньшей в зависимости от характера посылок и способа организации самих умозаключений, то вероятность выводов по аналогии ниже, даже чем выводов методом популярной индукции. В связи с этим в науке аналогия как средство обоснования или доказательства суждений используется редко. При этом аналогии в науке отводится роль источника плодотворных догадок предположений и гипотез, которые затем проходят проверку более строгими дедуктивными и индуктивными методами. Если в естественных науках и математике аналогия в основном используется как эвристическое средство в ходе порождения нового знания, то в гуманитарных науках и философии аналогия часто используется также как средство понимания поступков и мыслей других людей, литературных произведений, явлений культуры: данные мысли, чувства и поступки могут быть понятными тогда, когда мы находим их похожими на наши собственные мысли, чувства, поступки.

В целом, в науке рассуждения по аналогии применяются столь же широко, как и во всех других областях человеческой деятельности. При этом ученый может обращаться к аналогии с разными целями, одна из которых – популяризация знаний, поскольку аналогия может использоваться для того, чтобы сделать менее понятное явление более понятным, представить абстрактное в более доступной, образной форме, конкретизировать отвлеченные идеи и проблемы и проч. По аналогии можно также рассуждать о том, что пока недоступно прямому наблюдению, то есть аналогия в виде метафоры может выступать "кодом доступа" к сложным теоретическим построениям и служить средством выдвижения новых гипотез, являться своеобразным методом решения задач посредством сведения их к ранее решенным задачам и т.д. Цель рассуждения определяет характер аналогии, когда в одних случаях требуется предельно точная аналогия, в других полезной может оказаться свободная аналогия, не стесняющая творческое воображение и фантазию исследователя.

Приведем некоторые изречения, выражающие принцип аналогии.

«Когда Вселенский Дух захотел утвердить себя, то его первая творческая Воля вылилась в Закон Аналогии; он стал основанием и путеводной нитью всего созидания мира, он сделался ведущим ритмом вселенской жизни…Аналогия есть единственный возможный посредник между видимым и невидимым, между конечным и бесконечным. Он вездесущ и всеобъемлющ; закон аналогии – это закон единства. Он связывает части Целого в единую мировую целостную систему; закон аналогии толкует о причине непознаваемого, об истинной и абсолютной сущности всяких взаимоотношений, всякого течения причин и следствий; закон аналогии – это первородный закон мира, это высочайшая истина, до которой может воспринять человеческий дух, это высочайший синтез, конечная грань разума» (В.А.Шмаков).

«Когда-нибудь Новая Наука будет основана на Законе Аналогии. Это будет бОльшим достижением в науке, чем все научные спекуляции на протяжении веков» (Мэнли Палм Холл, Manly Palmer Hall)

«Нет бытия вне сравнения, ибо само бытие есть – сравнение» (О. Мандельштам)

«Мысль человеческая может действовать только исходя из наблюдения и сравнения; никаких других точек нет и быть не может» (П. Н. Ткачев).

ЦЕЛЬ нашего междисциплинарного исследования – описание процедуры нахождения корреляций между понятиями/категориями, относящимися к разным предметным областям.

формате PDF (728Кб)