На сайте Академии Тринитаризма уже рассматривались отличия восприятия пространства и времени в сновидениях от их восприятия в состоянии бодрствования. В частности, отмечалось, что «процессы запоминания, мышления и воспроизведения памяти (актуализации ультраметрических явлений в пространстве обычной метрики) не могут быть полностью сведены не только к законам физиологии и сегодняшней психологии (не учитывающей ультраметрическую природу сознания), но и не могут быть поняты и изучены в рамках господствующей ныне редукционистской математики» [Кудрин, 2018].

Закон неуничтожимости совершившихся событий (впоследствии чётко сформулированный Николаем Васильевичем Бугаевым), можно считать основным принципом философской системы Аристотеля. Этот закон справедлив не только для событий, совершившихся в физической реальности, но и для всего того, что принято относить к «событиям ментальной сферы», в том числе – и к событиям, совершающихся в сновидениях. Поэтому применение выражения «энергийный статус» по отношению с событиям сновидений нисколько не противоречит его общепринятому употреблению в Богословии в качестве «мiра Божественных нетварных энергий», содержащего в себе не только видимые явления, но и их смысл, изначально содержащийся в Божественном замысле, Согласно учению Григория Паламы, эти Божественные нетварные энергии проникнут и насытят собой весь тварный Космос, и весь мiр приобретёт бытийный статус ενέργεια, что будет означать окончание временного мiрового процесса. «Тогда будет Бог всё во всём (ἵνα ᾖ ὁ θεὸς τὰ πάντα ἐν πᾶσιν)» [1 Кор 11, 3]. Это и станет достижением истинной Целевой Причины Бытия.

Осуществившиеся события вновь стали не воспринимаемыми «телесными очами», но теперь они принадлежат уже не к статусу δυναμις, а к статусу ενέργεια. Как мы уже отмечали в ряде предыдущих публикаций, перевод Аристотелевского термина δυναμις устоявшимся термином «потенциально сущее», восходящим к латинскому potentia, является ошибочным [Кудрин, 2018]. По-русски δυναμις лучше всего передать выражением «динамийный», в соответствии с Византийским произношением греческой буквы υ как «и», по аналогии с русской транскрипцией ὑλή как «гиле» (отсюда – термины «гилетика» и «гилетическое число»). Мы предлагаем именно термин «динамийный», так как «динамичный» и «динамический» приобрели в русском языке уже устоявшиеся значения, связанные с движением и изменением, тогда как именно в динамийном статусе и нет ещё никакого движения – оно появляется лишь при актуализации, то есть переходе бытия в статус ενέργεια. «Динамическим», или «динамичным», – называют обычно что-то активное, изменяющееся во времени, тогда как, по Аристотелю, это – не только неподвижное, но даже вообще ещё не проявившееся в физической реальности. А «энергия» в сегодняшней физике может мыслиться и «потенциальной» (тогда как ενέργεια Аристотеля – всегда понималась им как уже актуализовавшееся сущее). Вернув Аристотелевским терминам их исконный смысл, мы сможем пользоваться их русскими эквивалентами «динамийный» и «энергийный» во всех случаях, где ранее использовались неудачные переводы «потенциально сущее» и «актуально сущее» [Кудрин, 2015, 2018].

Ф.И. Успенский, детально исследовавший влияние философии Аристотеля на учение Григория Паламы о нетварных энергиях, так суммирует итог своих исследований: «Что Палама и его противники были представители двух враждебных философских лагерей, это отмечено в той же самой статье [имеется в виду статья Синодика XI и XII веков – В.К.]: противники Паламы «дерзнули привносить учение о Платоновских идеях и эллинские мифы». Этим последним замечанием ставится вне сомнения источник занимающей нас полемики: это новый эпизод борьбы аристотеликов с приверженцами Платона, это продолжение спора, нашедшего себе выражение в статьях Синодика XI и XII веков. Следовательно, мы можем с полной смелостью утверждать, что в Синодике последовательно проходит одна и та же черта: борьба Аристотелизма и Платонизма. Церковь усвоила себе аристотелевское направление и с конца XI до конца XIV века поражала анафемой тех, кто осмеливался стоять за Платона» [Успенский, 1891, с.364].

К сказанному Ф.И. Успенским необходимо добавить высказанную монахом Андроником (в мiру – Алексеем Фёдоровичем Лосевым) мысль о полном противоречии платонической традиции с библейским Откровением. Даже понимание одних и тех же греческих слов в этих двух традициях не совпадает, иногда – до полной противоположности значений. Никакого взаимопонимания между носителями этих несовместимых традиций быть не может, может быть лишь иллюзия понимания. Перевод платоником Цицероном греческих философских терминов на латинский язык способствовал ещё большему искажению их первоначальных смыслов. С целью очищения православного Богословия от наследия платонизма, в 1351 году в Константинополе был созван Собор, провозгласивший новую анафему платонизму. А.Ф. Лосев перевёл акты этого Собора и дал к ним свои комментарии [Лосев, 1993].

Неуничтожимость в ультраметрическом пространстве всех совершившихся в вещественной и ментальной сферах событий делает возможным их полное воссоздание в пространстве физическом, несмотря на видимое отсутствие вещественных «следов». Кажущаяся «неподвижность» этой информации нисколько не препятствует ни обогащению её новыми событиями (то есть наращиванию области совершившихся событий), ни новому выводу информации из глубин «прошлого» в физическое пространство. При этом ни давность актуализируемого события, ни дальность расстояния между макросистемами – не влияют на чёткость передаваемой информации. Таким образом, физическое пространство можно считать совокупностью проекций модусов, каждый из которых представляет собой вещественную реализацию памяти монады.

Закон преобразования динамийного статуса в энергийный справедлив для любой монады. Рассмотрим для примера такую «элементарную частицу», как фотон. До момента излучения фотон пребывает в динамийном статусе, в состоянии суперпозиции. Лишь его восприятие (наблюдение) придаёт ему локализацию, когда мы можем опознать его именно в качестве частицы. Но именно момент его регистрации становится и последним моментом его существования в этом качестве, так как фотон, будучи воспринятым, превращается в нервный импульс, а затем – и в объект сознания, в котором он опять утрачивает пространственную локализацию, по приобретает энергийный статус, в котором пребывает уже вечно. Невольно напрашивается аналогия с превращением гусеницы в куколку, а куколки – в бабочку. В.В. Розанов вспоминает:

«Также мне ничего не приходило в голову при виде гусеницы, куколки и бабочки, которых я видал, с одной стороны, — одним существом; но, с другой стороны, — столь же выразительно, столь же ярко, и — не одним.

Тогда войдя к друзьям, бывшим у меня в гостях, Каптереву и Флоренскому, естественнику и священнику, я спросил их:

Господа, в гусенице, куколке и бабочке — которое же я их?

Т. е. «я» как бы одна буква, одно сияние, один луч.

«Я» и «точка» и «ничего».

Каптерев молчал. Флоренский же, подумав, сказал: «Конечно, бабочка есть энтелехия гусеницы и куколки».

«Энтелехия» есть термин Аристотеля, и — один из знаменитейших терминов им самим придуманный и филологически составленный. Один средневековый схоласт «прозакладывал черту душу» [зачем обратился он к «падшему духу», а не к Богу? — В.К.] только чтобы хотя в сновидении он объяснил ему, чтo в точности Аристотель разумел под «энтелехиею». Но, между прочим и другим, у Аристотеля есть выражение, что «душа есть энтелехия тела». Тогда сразу определилось для меня — из ответа Флоренского (да и что иначе мог ответить Флоренский, как не — это именно?), что «бабочка» есть на самом деле, тайно и метафизически, душа гусеницы и куколки.

Так произошло это, космогонически — потрясающее, открытие. Мы, можно сказать, втроем открыли душу насекомых, раньше, чем открыли и доказали ее — у человека» [Розанов, 2015].

Эта аналогия может показаться неполной, так как жизнь куколки занимает от нескольких дней до трёх лет (у некоторых видов), а бабочка – недаром называется «однодневкой». В случае фотона – напротив, именно состояние «куколки» – мгновенно, а «бабочки» – вечно. Однако, бабочка, как и всякое живое существо, есть вечная монада, а не только видимая телесная оболочка. Поэтому ее превращение – не только аналогия, но один из видов преображения любой монады.

Мы называем событие совершившимся тогда, когда информация о нём (будучи вначале строго проскопической) отрефлексирована сознанием настолько, что в неметризуемом пространстве возник модус, посредством которого мы всегда можем актуализировать всю информацию о данном событии, не только с любой заданной степенью точности, но со всё возрастающей точностью. Считается общепринятым, что на события, совершающиеся в физическом мiре, влияют исключительно предшествующие им во времени события. Но на формирование неметризуемого пространства сознания влияют и последующие события, то есть реализуется постулируемая Аристотелем телеологическая причинность [Кудрин, 2015]. Таким образом, так называемые проскопические сновидения («вещие сны») можно считать актуализацией в ментальной сфере событий, которым лишь предстоит приобрести энергийный статус в сфере физической. «Запись» события в памяти происходит строго в момент совершения этого события. Собственно, совершение события – и есть его «запись» в памяти. Последующие события (в том числе – и наши информационные запросы в конкретный временной «фрагмент» памяти) могут влиять лишь на дальнейшую «развёртку» непрерывно уточняемого ключа, не меняя уже вычисленную его часть.

Способность к усвоению информации является неотъемлемым свойством любой монады. Кодовое число (ключ) каждой конкретной монады представляет собой вещественное число, определяющее индивидуальность данной монады однозначным образом. Если ключ иррационален, то есть не может быть передан никакой конечной последовательностью двоичных знаков, запись самого ключа заменяется записью алгоритма его вычисления. Естественно, что аппроксимация этого числа с любой степенью точности едина для всех модусов данной монады. С появлением каждого нового знака после запятой, в процессе вычисления ключа, индивидуальность монады непрерывно возрастает. Оставаясь самотождественной, монада непрерывно индивидуализируется, причём скорость индивидуализации прямо пропорциональна объёму усвояемой ею информации. Парадоксальность ситуации заключается в том, что «взаимопонимание» монад по мере их индивидуализации не уменьшается, а увеличивается, поскольку в развёртках их ключей становится всё больше информационных блоков, коррелирующих между собой, что с течением времени приводит к полному объединению содержимого памяти этих монад. Но это объединение нельзя свести к простому суммированию. Оно представляет собой появление монады более высокого иерархического уровня, при полном сохранении индивидуальности всех исходных монад.

По существу, все виды корреляции (и усвоение, и актуализация, и объединение содержимого памяти различных монад) – суть различные фазы единой операции копирования информационного блока. И если задача высшей монады, то есть живого существа – создавать новые информационные блоки, запоминать их, а в дальнейшем – и объективировать их для восприятия другими монадами, выводя копии этих блоков в физическое пространство, то роль служебных монад – с максимальной точностью усваивать эти информационные блоки и актуализировать их по команде индивида.

Ключ монады представляет собой ближайшее рациональное приближение числового выражения монады, достаточное для установления корреляции между модусами, содержащими этот ключ. Для организмов такими ключами могут являться геномы, а «запись» индивидуальных впечатлений особи можно представить в виде дальнейшего уточнения числового выражения монады. Эта запись коррелирует с числовым выражением другой монады лишь при объединении содержимого их памяти.

Усвоение информации монадой есть создание вечных (то есть трансфинитных в буквальном значении этого слова – «выходящих за пределы конца») коррелятов временных событий, или, то есть трансфинитных аналогов финитных чисел, содержащих информацию о конкретном событии. Монады суть числа неограниченной ёмкости, и в этом их трансфинитность. Вместе с тем, усваивая информационные блоки, то есть множества финитных чисел, монады осуществляют реальную связь между финитным и трансфинитным аспектами реальности. Операция усвоения представляет собой создание в памяти монады финитных образов трансфинитных множеств. Операция актуализации есть новое генерирование финитных ключей, открывающих каналы связи с этими множествами. Поэтому Корреляционное исчисление можно назвать Исчислением монад, то есть математикой конкретных чисел, а не отвлечённых количеств.

Как совершенно справедливо заметил В.Ю. Татур, «В истории человечества наступают моменты, когда следование, казалось бы, безупречным методологическим принципам, например, принципу «Бритвы Оккама» или, иначе, принципу «достаточного основания», который гласит, что «не следует множить сущее без необходимости», приводит не просто к стагнации развития человечества, но и угрожает его безопасности. В эти моменты необходимо вновь обратиться ко всей полноте опытного и интуитивного знания, чтобы сделать следующий шаг в познании сущего, расширить горизонты науки и человеческого сознания, дать новую пищу для творчества и новые основания для человеческого бытия и организации жизни» [Татур, 2018].

Свойством любой биосистемы является способность к усвоению информации, то есть к приданию ей энергийного статуса. Биосистема способна и к опережающей реакции на информацию телеологического происхождения, и к актуализации, то есть к переводу этой информации из неметризуемого пространства в пространство метризуемое. Актуализация информации может сопровождаться объективацией, то есть созданием в физическом пространстве новых экземпляров воспринятых ранее объектов любой сложности, включая сами биологические клетки и организмы в целом. При этом элементом живого вещества можно считать не отдельный модус монады, вещественно реализованный в виде молекулы ДНК, а монаду в целом, обладающую нередуцируемой сложностью, то есть естественный коррелятор. Любая биосистема есть система естественных самовоспроизводящихся корреляторов.

Корреляционное взаимодействие монад («элементарных» частиц, живых существ, биоценозов, искусственных корреляторов) происходит в неметризуемом пространстве. Но управление этим взаимодействием может осуществляться посредством кодов, реализованных в пространстве физическом. Эти коды сами могут быть переданы посредством корреляции от одного модуса к другому и вещественно реализованы в естественных апериодических кристаллах (хромосомах) или искусственно выращенных кристаллах (модусах коррелятора). Таким образом мы можем, хотя бы частично, управлять процессами, происходящими в неметризуемом пространстве, посредством процессов физических, проявляющихся в виде целенаправленного поведения. Сам естественный язык подразумевает телеологическую причинность, когда мы говорим о «генетической программе будущего развития организма. Говоря так, мы концентрируем внимание не на том, как возник генетический код и каковы его пространственные координаты, а на том, каково его назначение, то есть на его целевой причине.

Информация, посылаемая монадой в своё прошлое состояние, не изменяет уже усвоенной в этом прошлом информации (что делало бы «бывшее – небывшим», то есть противоречивало бы Закону неуничтожимости совершившегося), а лишь дополняет эту информацию о прошлом результатами рефлексии числа над усвоенными в прошлом образами состоявшихся событий. В отличие от информации, поступившей в память живого существа по обычным сенсорным каналам, рефлексия не детерминирована совершившимися событиями, а представляет собой свободную творческую операцию усвоения монадой не только информации об этих событиях, но и информации о целевых причинах этих событий. Эта информация может быть теперь не только актуализирована, но и объективирована в виде вещественных структур, таких как книги, музыкальные партитуры или произведения изобразительного искусства. Можно сказать, что вещественные структуры формируются в потоке «прямого» направления времени, то есть могут быть объяснены действующей причинностью, но информация, необходимая для формирования этих структур, актуализируется, повинуясь законам причинности телеологической. Само течение времени можно понимать, как детализацию гилетического числа, то есть его оформление в виде последовательности «обычных» натуральных чисел или протяженных вещественных структур, локализованных в пространственно-временном континууме. Это оформление может происходить как виртуально (на экране терминала), так и реально (в виде целого фрагмента «параллельного» пространственно-временного комплекса).

Информация о любом событии присутствует в любой точке пространства, независимо от того, где это событие произошло. Нет такого «уголка» пространства, в котором бы информация отсутствовала. Но передача по «обычным» информационным каналам возможна лишь для событий, уже приобретших энергийный статус. Информацию о событиях динамийного статуса (пребывающих в состоянии суперпозиции) нельзя передать из «точки А в точку В», но можно актуализировать её путём корреляции конечных и действующих причин данного события. Как известно, совокупность воспринятых индивидом впечатлений кодируется у каждого индивида по-разному, но на протяжении жизни индивида этот код остаётся неизменным. Для объективации прошлых впечатлений мы должны, прежде всего, найти код индивидуальной памяти. Это – тоже задача корреляционного исчисления, как математики не отвлечённых количеств, а уникальных монад.

Способностью к осуществлению корреляции обладают как жидкокристаллические макросистемы (хромосома, биологическая особь, популяция, вид, биоценоз), так и твёрдые кристаллы. Всякая макросистема, способная к усвоению и актуализации информации, может быть названа коррелятором. Термин «коррелятор» в применении к техническим устройствам ранее использовался для обозначения устройства, которое лишь регистрирует некоторые виды корреляции, но не вызывает ее. С гораздо большим основанием этот термин можно применить к устройству, которое усваивает и актуализирует информацию подобно тому, как это делают живые существа. (При этом наблюдается полная аналогия между числами (трансфинитными и трансцендентными) и биологическими системами (клетками, организмами, популяциями, биоценозами), неотъемлемым свойством которых является способность к корреляционной связи. Представляется вероятным, что искусственный коррелятор, то есть устройство для произвольного установления устойчивой корреляционной связи, будет создан на кристаллической основе.

Все использовавшиеся до недавнего времени механические средства хранения информации («бумажные» документы, грампластинки), и до сих пор применяемые электронные средства (компактные диски, флеши) – принципиально ничем не отличаются от клинописных табличек Вавилона или узелкового письма империи Инков. При использовании всех этих хранилищ обращение к оригиналу – математической истине, генетическому коду, музыкальному произведению или историческому событию – подменяется обращением к его «следу» – длящемуся в «настоящем» вещественной копии, занимающей определённый, путь даже и очень небольшой, объём трёхмерного пространства. По мере возрастания количества этих копий, их поиск и доступ к ним становится всё более затруднительным. Возможность актуализации всей ранее усвоенной информации, через терминал искусственного коррелятора, в любой точке пространства, – сделает излишним создание вещественных копий ранее происшедших событий.

По существу, все виды корреляции (и усвоение, и актуализация, и объективация) – суть различные фазы единой операции копирования информационного блока. И если задача живого существа – создавать новые информационные блоки, помещать их в сокровищницу своей памяти и объективировать их для восприятия другими живыми существами, выводя копии этих блоков в физическое пространство, то роль искусственного коррелятора – лишь с максимальной точностью усваивать эти блоки и актуализировать их по команде пользователя.

Корреляционное исчисление, синтезирующее принципы учения Аристотеля о статусах сущности, Монадологии Н.В. Бугаева и Нестандартного анализа, станет математической основой целостной картины мiра, объединяющей математику, физику, биологию и информатику, и рассматривающей весь мiровой процесс как постоянный переход всех вещей, событий и явлений из динамийного статуса – в статус энергийный, а видимый мiр – как постоянно перетекающую границу между двумя статусами сущего.

Бугаев Н.В. Основы эволюционной монадологии // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.25505, 14.06.2019:

http://www.trinitas.ru/rus/doc/0016/001g/00164059.htm

Кудрин В.Б. Бытийный статус числа и вселенская информационная сеть:

https://lit.lib.ru/editors/k/kudrin_w_b/text_0100-1.shtml

Кудрин В.Б. Целевая причина подобий организмов и событий в свете философии А.Ф. Лосева. Biocosmology – neo-Aristotelism, Vol. 5, No 1, 2015. С. 51 – 64.

Кудрин В.Б. Динамийный и энергийный статусы сущего у Аристотеля: гилетическая интерпретация // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.24752, 05.09.2018:

https://www.trinitas.ru/rus/doc/0001/005c/00012171.htm

Кудрин В.Б. Ультраметрика пространства сновидений // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.29045, 12.07.2024:

http://www.trinitas.ru/rus/doc/0016/001h/00165642.htm

Лосев А.Ф. Очерки античного символизма и мифологии. М.: Мысль, 1993.

Розанов В.В. Апокалипсис нашего времени. М.: Эксмо ООО, 2015.

Татур В.Ю. Субстанция-Материя-Мышление // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ. 24520, 26.05.2018.

В.Ю. Татур, О Субстанции Отображение // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.24701, 14.08.2018.

Успенский Ф.И. Очерки по истории Византийской образованности. СПб., 1891.