Традиционная логика определяла и определяет «понятие» или «абстракцию» как «смысл» всякого абстрактного имени, термина, названия. Абстракция же в этом случае обычно противопоставляется непосредственно чувственному образу вещи, данной в созерцании.

С этой точки зрения практически невозможно провести объективную грань между процессом выработки слова и процессом образования понятия, между мышлением и простым пересказыванием чувственно воспринимаемых фактов.

Отождествление «понятия», как клеточки мышления, с характеристиками слова, термина, характерно для эмпирического подхода. Реальной предпосылкой для такого абстрактного отождествления является тот факт, что мышление всегда протекает в форме речи (внешней или внутренней), а понятие всегда осуществляется через слово, термин, наименование. Поэтому для научного определения понятия недостаточно сказать, что понятие — это зафиксированное в слове отражение «общего», неоднократно повторяющегося в ряде явлений «признака». В этом случае теоретические определения «понятия» целиком совпали бы с определением «смысла слова». Ведь слово тоже выражает только «общее». Ничего специфического для понятия в таком определении не выделяется.

Однако ситуация меняется, если в определение «понятия» вводится одна важная дополнительная характеристика, а именно, понятие отличается от представления тем, что оно отражает не всякое, не любое «общее», а только «существенно общее», только такое «общее», которое отражает предмет с его существенной стороны, в его существенной характеристике.

Категория «существенность» (или «несущественность») признака — это уже вовсе не «чисто формальная» характеристика, а характеристика знания по его реальному предметному содержанию. Существенное или несущественное общее представлено в том или ином понятии, может показать лишь его анализ по содержанию.

Но тогда в этом случае можно сказать, что термин, выражающий «несущественное общее», не есть и понятие, как предмет изучения логики. Только анализ абстракции по ее реальному объективному содержанию может показать, с чем мы имеем дело.

Для подобного анализа необходимо четко понимать, что «существенное», имеющее отношение к «сущности» вещи, — это уже категория диалектики, представляющая содержательную характеристику знания. Здесь именно категории оказываются теми формами, в которых реально осуществляется действительное понятие. На эмпирическом уровне разговор о категориях не идет. Здесь практически исчезает всякий критерий для различения понятия от термина. Любой термин начинает казаться «понятием», а любое понятие определяется просто как общий термин. И это неизбежно, если остаться на позиции исследования только внешнией формы мысли, безразличной ко всякому «конкретному» содержанию. А ведь только в конкретном содержании знания и в его анализе можно отличить понятие от общего термина и получить определение понятия, отличающее его от общего термина.

Поскольку формальная логика принципиально избегает анализа знания по его конкретному содержанию, то она неизбежно и превращается из науки о мышлении — в науку о законах оперирования терминами в процессе мышления. Здесь именно речь, наименование, слово, теория, язык — и есть в действительности та самая — внешняя «форма», в которой реально осуществляется всякое мышление.

В данном случае исследование процесса мышления ограничивается рассмотрением только «чисто формы», которая совершенно равнодушна к конкретному содержанию. И мы невольно в этом реальном процессе мышления наблюдаем лишь внешние всеобщие грамматические структуры речи. Реальная Логика мышления (с большой буквы) останется вне поля. Реальная же Логика — это Логика движения живого содержания.

Позицию «чистой формы» сегодня занимает и современный логический позитивизм, который сводят проблему мышления лишь к проблеме всеобщих форм языка, всеобщих семантических структур. Именно формальный анализ явлений мышления, собственно и являет в своем основании и семантическую логику.

В данном случае приходится констатировать, что формальная логика — это не наука о мышлении, а всего лишь наука о грамматической структуре речи, языка (обыденного или научного)

Если же мы имеем дело с Логикой в собственном смысле слова, то она не может быть чисто формальной. Речь может итти лишь о более или менее глубоком проникновении в законы и формы реального содержания знания, в законы и формы диалектики предметного содержания знания, превращенные в активные формы и законы мышления.

А этот уже мы приходим к выводу о неизбежности совпадения Логики с проблемами науки о всеобщих формах и законах существования вещей вне головы.

Исследование же «внешней формы мышления» сегодня уже превратилось в учение о всеобщих грамматических структурах языка, со своей «нумерологией». А это уже особая научная дисциплина, отпочковавшаяся от Логики со свими логическими формализмами.

Формальная логика со своей точки зрения вполне права, когда приравнивает проблему понятия — к проблеме термина, проблему теоретического суждения о вещах — к проблеме «высказывания». Ведь каждое понятие реализуется через термин, каждое теоретическое суждение — через высказывание. Поэтому все выводы, полученные при исследовании «термина» и «высказывания», следует не забывать и тогда, когда речь идет о понятии и о теоретическом суждении о вещах и явлениях окружающего мира по «содержанию», а не только по «форме».