Сборник отражает содержание докладов на IV Международной научной конференции по космизму и органицизму, проведенной 18– 19 ноября 2016 г. на базе Санкт-Петербургского государственного экономического университета. В статьях актуализируется теоретико-меодологи- ческий и мировоззренческий потенциал учения российского органицизма и русского космизма в контексте современной культуры и необходимости решения текущих глобальных проблем.

Издание адресовано студентам, аспирантам, научно-педагогиче- ским работникам и представителям иных областей культуры – всем, интересующимся исконными ценностями отечественной культуры и перспективами будущего человеческой цивилизации.

Введение Русский космизм вчера, сегодня, завтра

Маслобоева О.Д. Предпосылки концептуального единства органицизма и космизма

Антюшев И.И. Социальный организм в учениях представителей органицизма XIX века и современных цивилизационных концепциях

Кузьмина Г.П. П.Ф. Лилиенфельд о предметном поле социальной науки

Гаврилова Н.Г. Органицистские представления о путях развития общества в российской духовной культуре

Калинин С.С. Органическая лингвистика: возможность построения, общий план, проблематика

Бирич И.А. Софийность мироздания: предназначение человека в антропной Вселенной

Антаков С.М. Идеи органицизма в космистской философии В.А. Лефевра

Исакова Н.В. Утопия, теория или проект: русский космизм в современном социокультурном пространстве

Куракина О.Д. «Человек космический» и антропный принцип в физике

Сафронов И.А. Космическая функция человека

Коротких Н.Н. Космизм и космическая деятельность как глобальная проблема современности

Праньич Кристина Культурализация вселенной: вертикальный сдвиг координат культуры

Фесенкова Л.В. Идеи русского космизма в современном менталитете

Чаплыгин А.К., Сук Е.Е. Николай Федоров: от педагогики саморазвития к онтологии тотального созидания

Маслова А.В. Универсализм космизма А.Л. Чижевского

Богатова Л.М. Феномен пола в его вселенско-космическом измерении

Зиневич О.В. Рузанкина Елизавета Александровна Космизм и органицизм в космософии пола и любви Г. Гачева

Забелина Е.Ю. Человек и его бытие в иммортологии русского космизма

Подоль Р.Я. Космическое мировидение в художественной символике классической русской поэзии

Когай Е.А. Наследие будущего: художественные проекты русского космизма

Тукаева Р.А. Идеи космизма в творчестве В.В. Кандинского и К.С. Малевича

Шибаева М.М. Космогонический «гнозис переживаний» в русской культуре

Соловьев А.А. Взгляды И. Ефремова и К. Циолковского на образование

Ряполов С.В. Философия русского космизма в зеркале религиозно-философских воззрений архимандрита Феофана (Авсенева)

Шапошникова Л.В. Космизм Живой Этики

Соколов В.Г. Основные особенности научной школы Л.В. Шапошниковой

Соколова Б.Ю. Феномен вестничества в трудах Л.В. Шапошниковой

Бранская Е.В. Меценатки в культуре Серебряного века

Линор Линза Женский вопрос: память о матери в официальном имени гражданина

Космос не знает истощения, ему присуща вечная жизнь…

А.Л. Чижевский

Думаю, что выражу общую надежду исследователей космизма как философско-мировоззренческого и социокультурного феномена на то, что благодаря космической энергии не иссякнет творческий потенциал многоаспектного осмысления и воплощения космической функции человека, интуитивно схваченной в культуре, начиная с ранних цивилизаций. В европейской ментальности такая интенция нашла понятийное выражение практически с первых шагов философской рефлексии, когда Пифагор обозначил новый вид культурной деятельности, введя понятие «философ», и тут же определил предмет этой деятельности посредством концепта «космос» в смысле «соразмерности и упорядоченности» бытия. Последующая рефлексия древнегреческих мыслителей не только раскрывает закономерности как Логос единого космоса, но и воспевает, преимущественно в поэмах о природе, его одушевленность, ибо «микрокосм» и «макрокосм» соразмерны и равноценны, что выражалось древними мудрецами в своеобразной «обрезанности» этих центральных категорий и в том, что душа-психея «гнездится» в первоначале космоса.

Эпоха Ренессанса, как известно, возрождает на качественно новом уровне, с учетом богатства Средневековой рефлексии, обозначенные античные идеи, выражая эту преемственность в принципе гилозоизма и в актуализации творческого потенциала человека как микрокосма во всех сферах секуляризированной культуры. Эстафету дальнейшего развития космического мировоззрения, опираясь на весь предшествующий опыт развития социальной практики, причем как Запада, так и Востока, подхватывает молодая по историческим меркам российская культура. В результате состоялся русский духовный Ренессанс – по принципу отложенного удовлетворения возрастной потребности юношеского этапа – в конце XIX – начала XX столетий, имманентно включающий в себя культуру Серебряного века, мировоззренческим истоком которого является философия русского космизма.

Проблема генезиса русского космизма волнует его исследователей в гораздо меньшей степени, нежели сам состоявшийся феномен и его классики, хотя методология принципа историзма подсказывает, что нельзя полноценно проникнуть в тайны современного состояния какого-либо феномена, если не выяснить его происхождение и основные этапы его эволюции. По моему глубокому убеждению, нашедшему отражение в докладах на соответствующих конференциях, отечественным концептуальным истоком философии русского космизма является российский органицизм в его теоретико-методологическом и мировоззренческом содержании [2]. К этому выводу меня подвела следующая логика исследования. В процессе работы над проблемой соотношения субъективного и объективного факторов в научной деятельности меня заинтересовала лекция проф. Галактионова А.А. по органицизму, которую посчастливилось прослушать в ИПК при тогда еще Ленинградском университете им. А.А. Жданова. Интерес был вызван именно тем, что на первый взгляд в теории органицизма нет места субъективному, ибо действительность берется в ее естественном функционировании. Однако Анатолий Андрианович как первооткрыватель российского органицизма настолько глубоко вник в его концептуальный смысл, что для меня именно в контексте органической теории наиболее отчетливо выступила диалектика субъективного и объективного факторов. Погрузившись в тексты Д.М. Велланского, на которого А.А. Галактионов указывал как на родоначальника российского органицизма, и тексты последующих представителей этого направления, я обрела «нить Ариадны», которая вывела меня на работы космистов. В результате герменевтически выявленная в этом контексте система принципов: всеобщности жизни, целостности, естественности, деятельностного подхода к единому природно-социальному организму и гармонии, – выступила как единое концептуальное ядро органицизма и космизма, что составило содержание небольшой работы, опубликованной 1995 г., рецензентами которой были профессора А.А. Галактинов и В.С. Никоненко [3]. И в этом же году вышла книга Н.Я. Данилевского «Россия и Европа» [4], где во вступительной статье А.А. Галактионов пишет: «Органическая теория в России имеет длинную историю… В конце XIX – начале XX века в русской социологии образовалась довольно заметная «органическая школа» (П.Ф. Лилиенфельд, А.И. Стронин, Я.А. Новиков, Л.Е. Оболенский), в которой принципы органицизма из общеметодологического направления выродились в вульгарно-биологизаторские построения, но в своем классическом содержании органическая теория вписалась в философию

Н.А. Бердяева, а в науке ее развивал В.И. Вернадский. Из нее же выросли основополагающие идеи «Русского космизма»» [4, с. XI]. Дальнейшее исследование разработки проблемы взаимосвязи субъективного и объективного в творчестве органицистов позволило конкретизировать, как именно из российского органицизма вырастает русский космизм [5, 6]. Поэтому являясь одним из инициаторов ежегодных конференций по русскому космизму, проводимых в рамках такого мощного форума, как Дни Философии в Санкт-Петербурге, постаралась, чтобы в программное поле этих конференций вошел и российский органицизм.

Что интересно: откликнувшиеся на тематику органицизма исследователи, как показали конференции 2014-2016 гг., затрагивали это направление мысли в связи с актуальными социально-философскими и методологическими проблемами современности, а отнюдь не историко-философ- скими и концептуальными связями органицизма и космизма, хотя по контексту докладов и статей этих авторов сквозило специально не рефликсируемое единство органицистских и космистских мотивов. В целом это свидетельствует об актуальности органически космического мировоззрения, смысловой сплав которого в кратком выражении заключается в фундаментальной в своей простоте идее: если космос – как «соразмерность и упорядоченность» мироздания – живой, то человек как его органичный субъект несет глобальную ответственность за судьбу этого грандиозного природно-социального организма, что собственно нашло выражение в принципах коэволюции и биофилии, лежащих в основе постнеклассической научной картины мира глобального эволюционизма.

Данный сборник статей представляет материалы конференции, состоявшейся на базе кафедры философии гуманитарного факультета СПбГЭУ в сотрудничестве с Философско-культурологическим центром «Cairos» 18-19 ноября 2016 г. К сожалению, в 2016 г. форум Дни Философии в Санкт-Петербурге не состоялся, поэтому наша конференция была автономной, и выходные данные этого сборника не коррелируются с рядом предыдущих сборников, имеющих общее заглавие «Дни Философии в Санкт-Петербурге».

Как свидетельствуют доклады на конференции и статьи данного сборника, при всей актуальности органической теории в среде исследователей российского органицизма пока царит разброд и шатание, поскольку имеет место разночтение как по вопросу о родоначальниках этого направления, так и по концептуальному его содержанию. Прежде всего, очевидно, необходимо дифференцировать российский органицизм в его философско-антропологическом, онтологическом и социально-философском содержании, включающем последовательную критику позитивизма, по отношению к организмическим концепциям, развивающим позитивистскую тенденцию в социологии и строящимся на прямолинейных аналогиях общества с биологической структурой организма. В свое время А.А. Галактионов подчеркнул такого рода дифференциацию в среде самих социологов – приверженцев «… органической теории, устанавливающей общую схему общественной жизни по аналогии с организмом – всеобщей структурой мира и его органами, как иерархии от общего к единичному бытию (Грановский, славянофилы, Данилевский, Достоевский, Милюков). Причем «органицизм», – пишет Галактионов, – существовал как в русском, классическом варианте, так и в вульгаризированном, идущим от Спенсера (биологизм, редукционизм)» [7, с.8]. Не случайно, по-видимому, данное принципиальное различие в концептуальных вариантах развития органической теории породило у исследователей в этой области термин «органики» в связи с анализом наследия Лилиенфельда – одного из ярких представителей позитивистской тенденции. В стилистике русского языка такой термин вроде бы не применим к обозначению теоретико-методологической и мировоззренческой позиции, ибо в противном случае сторонников механицизма надо называть «механики», идеализма – «идеалики» и т.п. Но, возможно, чтобы подчеркнуть биологизаторски позитивистский уклон ряда авторов, представивших свои вариации органической теории в социологии, такой термин допустим. Следует, однако, учитывать, как один из первых критиков позитивистского варианта органической теории в социологии – С.И. Гальперин называет авторов такого рода концепций: «Чистыми органицистами являются: Г Спенсер, Лилиенфельд, Шеффле, Рене Вормс, А.Я. Новиков, Геккель, Пиаже. К этой школе относятся, но отклоняются от прямого отождествления общества с организмом: Фуллье, Эспинас, де-Грееф, Дюркгейм, Виноградов, Иванцов, Вагнер» [8, c. 15]. В каком смысле «чисты» названные Гальпериным органицисты? Он поясняет свою мысль следующим образом: «…формула Спенсера «общество есть организм» не составляет метафоры, а действительное тождество организма и общества, ибо все явления того и другого и управляющие этими явлениями законы одинаковы» [8, с. 36].

Несмотря на все разночтения современных исследователей органицизма, нас объединяет понимание актуальности использования теоретико-методологического и мировоззренческого потенциала этого направления, чему посвящены пять статей, открывающих сборник и предваряющих погружение в концептуальное поле космизма, различные аспекты учения которого и его практическое воплощение органично взаимосвязаны. Во всей своей многоаспектности русский космизм выступает адекватным ответом на вызовы апокалипсической альтернативы между самоуничтожением или самовозрождением человечества на уровне нравственной свободы [6, с. 106-134]. Необходимым условием самовозрождения в соответствии с проектом русского космизма является реализация синергии элементов духовной культуры [2, с.138] с тем, чтобы был преодолен разрыв между темпами прироста технологической силы социального субъекта и уровнем его духовности («догонит ли нравственный Ахиллес технологическую черепаху?»). Концептуальное взаимодействие трех ветвей русского космизма: религиозно-философской, научной и художественно-эстетической, – нашло полноценное воплощение как в отдельных статьях данного сборника, так и в их ансамбле. В последовательности статей осуществляется тематический переход от акцентирования научного аспекта в учении космистов к преимущественно художественно-эстетическому его содержанию с последующей концентрацией внимания на религиозно-философской и эзотерической составляющей этого многогранного феномена.

Достаточным условием самовозрождения в проекте русского космизма выступает необходимость осознания единства человеческого рода [2, с.138], что находит эмпатическое выражение в актуализации в эпоху апокалипсиса проблемы любви [6, с. 119], поскольку самовозрождение реализуемо только «если началом действия является симпатическое чувство, или любовь» [9, с. 591]. Поэтому не случайно рефлексия смысла любви занимает столь существенное место в предметном поле русского космизма, что также нашло свое отражение в статьях данного сборника.

Заключительная статья концепт-художника Линоры Линзы, посвященная обозначению в имени ребенка органической связи между родителями и детьми, на первый взгляд вроде бы выбивается из общей колеи, воплощая на самом деле исходный посыл федоровского проекта Общего дела «сынов человеческих». В трактовке органицистов – космистов П.А. Флоренского, С.Н. Булгакова, А.Ф. Лосева акт именования, имеющий антропокосмическую природу, обусловливает соборность бытия и его целенаправленность, воспроизводя заложенную в античности установку философии имени, обозначенную в известном выражении «Как корабль назовешь, так он и поплывет»…

Маслобоева О.Д.

Список литературы

1. Маслобоева О.Д. Методологический потенциал возрастного принципа анализа истории // Вестник СПбГУ. 2015. Серия 17. Вып.1. С.169-178.
2. Маслобоева О.Д. Российский органицизм и космизм: теория, методология, мировоззрение // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Научно-теоретический и прикладной журнал. Тамбов. 2014. № 10 (48). Часть III. 1 п.л. С.132-138.
3. Маслобоева О.Д. Российский органицизм и космизм XIX-XX вв.: эволюция и актуальность. Часть I. Учебное пособие. Изд-во СПбУЭФ. 1995. 67 с.
4. Данилевский Н.Я. Россия и Европа: взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-Романскому. 6-е изд. СПб. Изд-во СПбУ. Изд-во «Глагол», 1995. 552 с.
5. Маслобоева О.Д. Российский органицизм и космизм XIX-XX вв.: эволюция и актуальность. Часть II. Учебное пособие. Изд-во СПбГУЭФ. 2003. 120 с.
6. Маслобоева О.Д. Российский органицизм и космизм XIX-XX вв.: эволюция и актуальность. Часть III. Учебное пособие. Изд-во СПбГУЭФ. 2005. 143 с.
7. Галактионов А.А. Русская социология XI-XX веков. Учебник. СПб.: Изд-во «Лань», 2002. 416 с.
8. Гальперин С.И. Органическая теория строения и развития общества. 1. Изложение и критика учения Спенсера. Екатеринослав. 1900. 134 с.
9. Соловьев В.С. Критика отвлеченных начал // Соловьев В.С. Сочинения в 2-х т. М.: Мысль, 1988. Т.1. С. 581– 756.

формате PDF (1849Кб)